Замечали, как за последние лет пять-семь облик новых районов Москвы перестал напоминать бесконечные ряды серых панелек с одинаковыми площадками? Сейчас даже в спальнике где-нибудь в Коммунарке или Некрасовке глаз цепляется за что-то неожиданное — здание яркого цвета, с ломаной линией фасада, огромными окнами в пол и какой-то совершенно не «казённой» геометрией. И это не торговый центр и не очередной ЖК бизнес-класса. Это обычный муниципальный детский сад.
Привычка думать, что садик — это типовая коробка с четырьмя группами и облупившейся верандой, крепко засела в головах тех, кто вырос в 90-е и нулевые. Но сегодня строительство детского сада Москва рассматривает уже совсем не так, как даже десять лет назад. Подход изменился на всех уровнях: от архитектурного облика до того, сколько кубов бетона и километров кабеля уходит под землю.
Квадраты и кубики
Если совсем упрощать, то современный московский сад — это уже не столько «учреждение», сколько довольно сложный архитектурный и инженерный организм. И начинается всё, конечно, не с котлована.
Сначала земля. Вернее, её отсутствие в нужном месте. В условиях плотной застройки мегаполиса каждый участок под социалку — это результат либо сложных имущественных торгов с девелопером, либо хирургического врезания в уже сложившийся квартал. Часто приходится втискивать здание на 200-300 мест туда, где раньше был пустырь или промзона. Отсюда и первое визуальное отличие — нестандартная этажность. В центре или в районах со сложившейся застройкой садики всё чаще уходят вверх, на три, а то и на четыре этажа. Раньше СНиПы и СанПиНы жестко ограничивали высоту для дошколят, но с новыми требованиями к пожарной безопасности и лифтовому оборудованию это стало возможным. И вот тут начинается самое интересное.
А что внутри? Концепция детского сада сегодня
Ну, про то, что стены должны быть яркими, а мебель — трансформируемой, не писал только ленивый. Это уже базовый набор, гигиенический минимум для того, чтобы проект вообще приняли в работу. Но есть нюансы, которые лежат гораздо глубже отделки. Концепция детского сада сейчас — это не просто «как мы покрасим коридор». Это сценарий поведения ребёнка с момента, как он переступает порог.
Мне, честно говоря, всегда казалось странным, зачем в старых садах делали такие длинные, узкие коридоры, похожие на больничные. Это же прямой путь к тому, чтобы дети начинали носиться и сшибать друг друга, а воспитательница охрипла от крика «не бегаем!». Сейчас проектировщики стараются уходить от этого любой ценой. В планировке появляются так называемые «рекреационные карманы» — расширения холлов, где стоят пуфики, висят магнитные доски или просто есть свободное пространство, чтобы уединиться с книжкой. Это психологически разгружает пространство.
Но я немного отвлёкся. Самое любопытное в современных московских проектах — это зонирование не по «спальня-игровая-туалет», а по принципу кластера. Группа — это практически отдельная квартира с собственным входом, раздевалкой, буфетом и выходом на свою террасу. В некоторых проектах (особенно частных, но и в городских садах по Адресной инвестиционной программе такое встречается) делают трансформируемые перегородки между группами. Утром это отдельные классы, а во второй половине дня стену сдвигают — и получается общий игровой зал для двух групп. Удобно, когда воспитателей не хватает или когда проводят общие праздники.
Кстати, про стены. Понятно, что они должны быть прочными, но есть один момент, который выбешивает всех подрядчиков — это требования по акустике. Если в техническом задании на инженерный проектирование строительство написано «обеспечить индекс изоляции воздушного шума не менее Rw=52 дБ», будьте готовы к тому, что пирог стены получится толщиной с руку. А это съедает полезные метры. И вот тут начинается борьба: заказчик хочет просторные группы, проектировщик хочет выполнить нормы, а строитель хочет, чтобы это всё можно было смонтировать без плясок с бубном. Компромисс, как правило, находится где-то в области применения современных сэндвич-панелей и сложных гипсокартонных конструкций на металлокаркасе с двойным слоем шумоизоляции.
15 000 квадратных метров и ни одной скучной стены
Вернёмся к фасадам. В Москве действует постановление, которое обязывает согласовывать архитектурно-градостроительное решение (АГР) любого объекта соцкультбыта. И Москомархитектура сейчас довольно жестко заворачивает унылые коробки. Даже если строительство детского сада москва ведётся по повторно применяемому проекту (а это обычная практика для экономии бюджета), он всё равно должен быть привязан к конкретной локации с учётом окружающей застройки.
Если разобраться, в этом есть железная логика. Зачем ставить одинаковый садик цвета «бежевый блеклый» в районе высоток Сити и в районе малоэтажного ПИКовского квартала? В первом случае он потеряется, во втором — будет давить. Поэтому, когда смотришь на новые объекты в Новой Москве или в реновационных кварталах, видишь прямо энциклопедию архитектурных приемов: от скандинавского минимализма с деревом и штукатуркой до хай-тека с фиброцементными панелями и алюминиевыми ламелями.
Но архитектура архитектурой, а детей надо кормить и мыть. И вот тут мы плавно подходим к самой, наверное, скучной для обывателя, но критически важной для функционирования части.
Инженерный проектирование строительство: где прячется дьявол
Строители говорят: дом — это коробка, а жизнь в нём — это инженерка. И с детскими садами это утверждение работает на 146%. Если в жилом доме можно простить слабый напор воды или перебои с вентиляцией, то в саду за это снимут голову. Точнее, прокуратура снимет.
Поэтому инженерный проектирование строительство дошкольных учреждений — это отдельный пласт знаний и технологий. Честно говоря, мало кто из девелоперов любит связываться с социалкой именно из-за этого. Там такая плотность нормативов, что глаза разбегаются.
Взять хотя бы вентиляцию. В групповой ячейке на 25 детей воздухообмен должен быть такой, чтобы не пахло ни борщом из буфета, ни краской от новых игрушек, ни, простите, результатами жизнедеятельности. В современных проектах (а без этого уже не принимают) ставят приточно-вытяжные системы с рекуперацией тепла. Это такие здоровенные агрегаты на крыше, которые высасывают грязный воздух, забирают у него тепло (чтобы не греть улицу зимой) и закачивают свежий, но уже подогретый воздух обратно в спальни и игровые. Дорого? Не то слово. Но по-другому сейчас никак. Энергоэффективность здания, заложенная в концепцию детского сада, требует именно таких решений.
Дальше — вода. СанПиН для детских садов требует не просто горячую и холодную воду. Там целый трактат на тему того, какая должна быть разводка, чтобы ребёнок не обжёгся. Термосмесители стоят везде, ограничивающие температуру на уровне 37 градусов. А ещё в групповых туалетах для малышей до 3 лет должны быть душевые поддоны. И вот представьте инженера, который ломает голову: как проложить канализационный стояк на третьем этаже, если поддон должен быть утоплен в пол (чтобы не спотыкались), а перекрытие — это бетонная плита с пустотами? Приходится либо поднимать уровень пола всей группы сантиметров на 15-20 (делать подиум), либо выгрызать в плите нишу с риском ослабить конструкцию. Обычно выбирают первое.
Кстати, про IT-начинку забыл. В современных проектах слаботочка тянет на бюджет небольшой квартиры. Видеонаблюдение (по всему периметру и внутри коридоров), домофония с выходом на пост охраны, СКУД (турникеты с карточками для родителей), Wi-Fi для методических кабинетов и интерактивных досок. Всё это требует отдельных серверных и кроссовых шкафов. И если на этапе инженерного проектирования про это забыть, потом ловить кабеля в уже оштукатуренных стенах — то ещё удовольствие. Тут явно что-то не так с планированием, если кабельщики и отделочники встречаются уже на финише.
А дальше что?
Вот здание построили. Стоит красивое, с панорамными окнами, вентиляция гудит, вода журчит. Казалось бы — завози мебель и открывай. Но есть нюанс, который связан уже не с бетоном, а с землёй вокруг.
В Москве с недавних пор очень серьёзно взялись за комплексное благоустройство. И если раньше площадку перед садом закатывали в асфальт и ставили три типовые веранды, то сейчас это целое ландшафтное проектирование. Требования к травмобезопасности покрытий (резиновая крошка разной толщины под горками и под качелями), к озеленению (нельзя сажать ядовитый кустарник, колючие розы и тополя с пухом), к освещению. И вот тут кроется самый больной для бюджета момент. Строительство детского сада москва в плане «коробки» — это, грубо говоря, 70-80% сметы. А оставшиеся 20-30% — это именно благоустройство и оснащение. И если на коробке инвестор или город пытаются сэкономить (взяли повторный проект, упростили фасад), то на площадках экономить боятся. Потому что первое, что видят родители и проверяющие, — это как раз состояние территории.
И тут всё меняется. Раньше делали упор на количество малых архитектурных форм: чем больше корабликов и машинок вкопано в землю, тем лучше. Сейчас, по-моему, наоборот, стремятся к минимализму и функциональности. Наблюдал картину в одном новом саду в Хорошёво-Мнёвниках: там вместо кучи пластикового хлама стоит одна большая деревянная конструкция в стиле «шведская стенка на стероидах». Лазалки, балансиры, канаты. Дети виснут гроздьями, и никому не нужны эти убогие машинки на пружинках. Подход изменился в пользу развития крупной моторики и рискованной игры (в разумных пределах, конечно).
Кстати, про окна
Тут вспомнил историю, которую рассказывал знакомый прораб на одном объекте в Коммунарке. Сделали всё по проекту: окна огромные, светлые, от пола до потолка. Красота. Приходит комиссия Роспотребнадзора — и ах. Оказывается, по нормам инсоляции в спальнях окна таких размеров недопустимы, потому что создают избыточную световую нагрузку в тихий час. Детям, видите ли, спать мешает солнце. И что делать? Стеклопакеты уже вставлены, фасад готов. Пришлось в срочном порядке заказывать и вешать блэкаут-шторы с электроприводом, а это ещё пара миллионов сверх сметы. Вот такая вот обратная сторона современной моды на стекло. Забавно, но теперь этот прораб в каждый новый проект на этапе инженерное проектирование строительство вносит правки в спецификацию окон — ставит стекло с переменной прозрачностью или сразу закладывает карнизы под тяжеленные шторы. Учится на своих ошибках, что называется.
Кто вообще этим занимается?
87% новых садов в Москве возводится либо за счёт городского бюджета (Адресная инвестиционная программа), либо за счёт крупных девелоперов в рамках обязательств по строительству социальной инфраструктуры. И если раньше девелопер строил садик, отдавал его городу на баланс и забывал, то теперь игра пошла по-другому. Город принимает объекты на баланс только при условии полного соответствия новым, весьма жёстким стандартам «Московского качества». Если в саду плохо сделана гидроизоляция подвала или не работает система дымоудаления — акт приёмки не подпишут, и девелопер не получит разрешение на ввод в эксплуатацию жилых корпусов в квартале. Приходится делать качественно. Или почти качественно, но с умным лицом.
Честно говоря, я скептически относился ко всей этой шумихе вокруг «школ и садов будущего». Но когда видишь, как в бывшем промзоне вырастает не серая бетонная глыба с решётками на окнах первого этажа, а лёгкое здание с панорамным остеклением, где ребёнок хочет остаться, а не убежать домой поскорее — это реально впечатляет. Тут есть над чем подумать.
И да, остаётся вопрос денег. Квадратный метр такого современного сада стоит уже не 50 и не 60 тысяч рублей, как было при Лужкове. Сейчас с инженерией, с бассейном (а их теперь тоже часто требуют), с благоустройством цена легко улетает за 120-150 тысяч за квадрат. Дорого ли это для города? Конечно. Но если разложить это на 30-40 лет эксплуатации здания и умножить на количество детей, которые там вырастут без сколиоза от убогой мебели и неврозов от тёмных углов, то цена уже не кажется такой уж космической. Сомнительная идея экономить на пространстве, где формируется психика будущих налогоплательщиков, если честно.
В общем, строительство детского сада москва сегодня — это такой сгусток технологий, бюрократии, архитектурных амбиций и здравого смысла в пропорциях, которые иногда удивляют даже самих строителей. Ну и главное — в эти здания реально приятно заходить. Даже если вам уже далеко за тридцать и вы пришли туда не играть, а подписывать акты скрытых работ.